Сравнение поэмы Лермонтова «Мцыри» и «Демон»

На рукописи поэмы «Мцыри» помета: «1839 года Августа 5». Но это лишь дата завершения работы над произведением. Его замысел восходит к поэме «Исповедь» (1831). К 1831 г. относится и план более обширного произведения на ту же тему: «Написать записки молодого монаха 17 лет». Этот замысел получил свое частичное воплощение в поэме «Боярин Орша», так и не опубликованной поэтом. Кавказские впечатления дали ему богатый материал для углубления давнего замысла.

«Мцыри» и «Демон» находятся в сложных отношениях взаимной соотнесенности и противопоставленности. «Бесплотной духовности» Демона противостоит «одухотворенная плоть» Мцыри как конкретного земного человека. Преобладающему в «Демоне» вселенски-космическому сюжету приходит на смену изображение земной жизни героя, прикрепленной к определенному месту и времени. Мцыри, как и Демон, дает «ненарушимую» клятву. Оба героя намечают высокую цель, которая должна привести их к «жизни новой». Демон стремится преодолеть одиночество через любовь. Идеал Мцыри шире: он для него не в союзе двух любящих душ, а в широком единении с людьми, родными и близкими не только по крови, но и по духу. Отсюда в нем такая жажда «пылающую грудь Прижать с тоской к груди другой, Хоть незнакомой, но родной». Мятежный и свободолюбивый не менее, чем Демон, Мцыри чужд демонического индивидуализма.

В «Мцыри» герой больше приближен, чем в «Демоне», к современной Лермонтову реальной социально-исторической действительности. Трагическая судьба горца, «пленника русского самодержавия» (И. Андроников), рвущегося из плена к обретению утраченной свободы, но так и не достигающего своей цели, была чрезвычайно созвучна лермонтовскому поколению. В то же время героический пафос бескомпромиссной борьбы, воодушевляющий Мцыри до конца его короткой жизни, явился наиболее непосредственным отражением лермонтовского идеала.

Вопреки кажущейся «монологичности» поэмы, в которой в качестве идейно-композиционного центра выступает исповедь ее единственного героя, она, как и «Демон», внутренне диалогична, что расширяет ее смысловой спектр. Наиболее распространена трактовка образа Мцыри как «естественного человека», сталкивающегося с губительной силой «цивилизации», оторвавшей его от «естественного состояния» и заточившей в монастырь. При таком рассмотрении герой лишается присущей ему внутренней динамики, а образ - свойственной ему многозначности. Годы пребывания Мцыри в монастыре, насильственного приобщения к «цивилизации» были насыщены не только горечью утрат и страданий, но и известными обретениями. Необычность его положения и судьбы заставляет Мцыри задуматься над проблемами, несвойственными «естественному» сознанию. Наряду с мечтами о родине и свободе, в Мцыри зарождается стремление к познанию окружающего мира, степени его соответствия живущим в нем мечтам и идеалам («Давным-давно задумал я Взглянуть на дальние поля, Узнать, прекрасна ли земля, Узнать, для воли иль тюрьмы На этот свет родимся мы»). Думы героя свидетельствуют об интенсивно протекающем в нем формировании не только сознания, но и самосознания - важнейшего личностного свойства человека, выводящего его из естественной природной непосредственности. Эта жажда познания, стремления решить для себя важнейший вопрос о мере свободы человека неожиданно сближает Мцыри с «царем познанья и свободы» - Демоном.

В отличие от «злого духа» Демона, Мцыри вступает в самый тесный контакт с природой. Но это общение не сводится к его гармоническому слиянию с миром природы, не менее значимы здесь и диссонирующие ноты. Совсем недавно бывшая прекрасной, природа предстает вдруг герою в облике темного и молчаливого, неотзывчивого мира («Я рвал отчаянной рукой Терновник, спутанный плющом: Все лес был, вечный лес кругом»). Кульминацией метаморфоз природы в ее отношении к человеку выступает сцена смертельной схватки Мцыри с, барсом. В ней с наибольшей силой раскрывается героическая суть характера героя. Несмотря на всю близость к природе, Мцыри - представитель иного «царства», человеческого, которое не может строиться и существовать по природным законам.

На пути в «край отцов» Мцыри переживает еще одну встречу, которая имеет и непосредственно фабульный и символико-обобщенный смысл,- встречу с девушкой-грузинкой, по-своему объединяющий две жизненные сферы - природы и человеческого «естественного состояния». Но Мцыри преодолевает соблазн уединенного счастья и покоя вдали от родины, от «мира тревог и битв». Как и его соплеменник Измаил-Бей из одноименной поэмы, Мцыри мог бы сказать:

* Нет, не мирной доле,
* Но битвам, родине и воле
* Обречена судьба моя».
* Он так и не зашел в саклю, где скрылась юная грузинка

* Я цель одну,
* Пройти в родимую страну,
* Имел в душе».

Внутреннюю диалогичность монолога героя следует рассмотреть особо. Мцыри в своей исповеди постоянно обращен к своему слушателю-монаху, он все время словно спорит с ним, а нередко - и с собой. Эта диалогичность исповеди-монолога Мцыри объясняется тем, что не только Демон, но и Мцыри далек от гармоничности, внешней и внутренней. Одно из его противоречий - между силой духа и слабостью тела - отражает не только пагубность воздействия на него монастырской, «темничной» атмосферы, но и «несоответствие» более глубокого, уже не социально-исторического, а философского плана - между бесконечными возможностями человеческого духа и конечностью существования «бренного» человеческого тела. Эти и подобные им противоречия служат источником диалогического столкновения в сознании героя мнений и «сомнений». Внутренняя диалогичность исповеди Мцыри, осложняется проникновением в нее «чужого» слова, в чём-то принимаемого и в чем-то отвергаемого.

Так, приближающаяся смерть для Мцыри - это возвращение «вновь к тому, Кто всем законной чередой Дает страданье и покой». Здесь звучит религиозный мотив возвращения человеческого духа на свою «небесную родину». Но тут же, перебивая это чужое слово, глубоко проникшее в сознание героя, звучит его собственное «противослово». Размышляя о неизбежной и скорой кончине, о небесном рае, который сулят людям «отцы церкви», Мцыри восклицает:

* Но что мне в том? - пускай в раю,
* В святом заоблачном краю
* Мой дух найдет себе приют…
* Увы! - за несколько минут
* Между крутых и темных скал,
* Где я в ребячестве играл,
* Я б рай и вечность променял».

Богоборческая направленность, хотя и не так явно выступающая, как в «Демоне», внутренне органична и для «Мцыри».

Сейчас смотрят:


Мечта – цель к которой нужно идти Каждый человек наделен воображением. Еще с раннего детства воображение начинает владеть нашими мыслями. Оно представляет перед нами картины будущего и прошлого, реал
В своем романе “Поднятая целина” Михаил Шолохов знакомит нас со многими героями — это и дед Щукарь, и Макар Нагульнов, и Семен Давыдов, и Варя, и Лушка, и многие другие. У каждого своя судьба и у всех
Непостижимо, откуда он, молодой, так много и так точно знал про нас про всех? Про войну — хотя сам не воевал. Про тюрьмы и лагеря — хотя сам не сидел. Про деревню — хотя сам коренной горожанин (дом на
Небольшая по объему, написан­ная в форме рассказа в рассказе, повесть «Гобсек» непосредственно связана с романом «Отец Горио». В этой повести мы вновь встречаемся с некоторыми «возвраща­ющимися героям
Героизм и патриотизм советского народа, ярко проявившиеся в годы Великой Отечественной войны, взаимосвязаны. Эти два понятия — стороны одной медали. Страна не выдержала бы такого страшного и сурового