Сочинение на тему

Ольга Ильинская и ее роль в духовном преображении Обломова

Несомненно, что для решения той художественной задачи, которую поставил перед собой Гончаров в романе «Обломов», нужна была не просто красивая и умная женщина, а женщина, образ которой был бы максимально приближен к идеалу. Автор так и поступил: Ольга по своему развитию представляет высший идеал, какой только русский художник мог вызвать из той русской жизни. Поэтому она изумляет нас, читателей, необыкновенной ясностью и простотой своей логики, гармонией своего сердца и воли. Героиня поражает нас до того, что впору усомниться и сказать самому себе: «Чепуха! Таких девушек не бывает на свете». Но, следя за развитием ее образа, я постепенно свыкся с мыслью и с ощущением, что она естественна, верна себе и довольно последовательна в характере, словом, я начал верить как бы в реальность Ольги и увидел даже ее живое лицо, в воображении, конечно. Да, она необычна, да, она слишком хороша, но лишь потому, что я такой еще не встречал.

Если говорить о социальном или общественном развитии образов героев романа, то в Ольге, мне кажется, больше намека на новую русскую жизнь, нежели в Штольце. От Ольги можно ожидать слова, которое сожжет и развеет обломовщину. Когда-то она любила Обломова, верила в него, в его нравственное совершенство. Надо сказать, что встреча с Ольгой изменила Обломова, он стал подвижным. Ему уже не лень встать с дивана, пошевелиться, хотя бы для того, чтобы изложить свои мысли. Долго и упорно, с любовью и нежной заботой трудилась она, чтобы возбудить в нем энергию к жизни, к деятельности. Ольга не хочет верить, что Обломов не способен на добро. Любя в нем свою надежду, свое будущее, Ольга делает для него все, пренебрегая даже условными приличиями. Она едет к нему одна и не боится, подобно ему, потерять свою репутацию. Она с удивительным тактом замечает тотчас же всякую фальшь, проявлявшуюся в его натуре, и еще объясняет ему, почему это ложь, а не правда. Он, например, пишет ей письмо мелодраматического содержания, а потом уверяет ее, что писал это только для ее блага, забыв про себя, жертвуя собой и т.д. Ольга спокойно ему ответила: «Нет, неправда: если бы вы думали только о моем счастье и считали необходимою для него разлуку с вами, то вы бы просто уехали, не посылая мне предварительно никаких писем». Он продолжает говорить, что боится ее несчастья, если она со временем поймет, что ошиблась, и полюбит другого. Ольга отвечает: «Где же вы тут видите несчастье мое? Теперь я вас люблю, и мне хорошо; а после я полюблю другого, и, значит, мне с другим будет хорошо. Напрасно вы обо мне беспокоитесь». Эта простота и ясность в мышлении Ольги и заключает в себе, как мне кажется, задатки новой будущей жизни, отличающейся от той, в которой выросло современное героям романа общество. Меня поражает также, как воля Ольги послушна ее сердцу. Она продолжает свои отношения с Обломовым, несмотря на все насмешки посторонних, до тех пор, пока окончательно не убеждается, что ошиблась в нем. После открытого выяснения отношений она уже не может соединить с ним свою судьбу, хотя и при этом разговоре и даже после она еще ласкает и хвалит его.

Таким образом, инерция жизни Обломова победила, он не хочет делать усилий, которых от него требовала Ольга, да и та жизнь, которая представлялась ей, никак не подходит самому Обломову. Поэтому, хоть Ольга и пыталась преобразить Обломова, — это преображение было очень недолгим.

Сейчас смотрят:


У Фета была очень сложная судьба: он был незаконнорожденным ребенком, в будущем он много лет пытался восстановить свою фамилию. Возможно, тяжелая жизнь повлияла на то, что А.Фет видел настоящую красот
Жан РасинФедраИпполит, сын афинского царя Тесея, отправляется на поиски отца, который где-то странствует уже полгода. Ипполит — сын амазонки. Новая жена Тесея Федра невзлюбила его, как все считают, и
А.Н. Островский в очерке «Записки замоскворецкого жителя» «открыл» страну, «до сего времени в подробности не известную и никем из путешественников не описанную. Страна эта лежит прямо против Кремля, п
В романе о гениальном шахматисте - что совершенно невозможно для Набокова «позднего»- угадываются даже отдельные черты вполне реального прототипа, разумеется, глубоко переосмысленные в согласии с худо