Сочинение на тему

Невидимые образы в комедии Гоголя «Ревизор»

В «Ревизоре» мелькает образ отца героя - так сказать, тень отца его. Отцы и учителя вообще населяют комедию, усугубляя творящуюся на подмостках неразбериху и путаницу. Учителя паясничают. Один отец не может усыновить своего внебрачного сына, а другой терпит фиаско с замужеством дочери. Прорисовывается и какой-то Александр Хлестаков, старый барин, но и он, судя по результатам его воспитательных поползновений, оказался и неважным отцом, и из рук вон плохим учителем. Словом, то же, что и везде: жизнь Российской империи грубо пародирует идеал Гоголя. Отцы и учителя действуют врозь - все выходит плохо; пытаются они объединиться в одном лице - и того хуже, получается несуразица, зеркально отраженная в дуэте Анны Андреевны и Марьи Антоновны: учителем девушки порывается быть ее маменька, но маменька, блюдущая дочь, и сама непрочь согрешить.

Эпизод, когда Хлестаков признается в любви к городничихе, чреват фантасмагорической ситуацией: презрев брачные узы, влюбленные бегут «под сень струй», на городничего, натурально, обрушивается сугубый позор и конфуз, а дети исчезнувшей матушки как бы сиротами остаются. Да впрочем, город и населен какими-то сиротами, безотцовщиной: есть отцы, учителей тоже довольно, но ощущение такое, будто кругом царит сплошное сиротство. Сам город выглядит сирот-, ливо: неухожен, запущен. И понятно, отчего, едва лишь завидев приезжего из столицы, горожане простирают к нему руки, величая его отцом. Отцом и учителем, ибо молят его о заботе и законе, а дело учителя как раз в том и заключается, чтобы приучать обучающихся к законам жизни.

Непутевый сын оказывается в роли отца многочисленного семейства. А своим учителем имеет он … слугу, Осипа. И Осип деликатно руководит своим барином, осторожно вразумляя его и выводя в дальнейший путь, по которому и устремляется Хлестаков: «Вот он теперь по всей дороге заливает колокольчиком! Разнесет по всему свету историю…». Да, «по всему свету» разносится история о событиях в городке, и все христианство» должно ей внимать, ибо в заурядном и современном мирке комедии живет вечное, а в «чертогах», замыкающих ее, слышится и видится площадь.

«Ужасно как хочется есть», - провозглашает Хлестаков, появившись на сцене; голод томит его, он «разнообразно сжимает свои губы». Хлестаков весь - открытый, отверстый рот: в гостинице, где-то под лестницей барахтается беспомощный человечек, причмокивающий губами, вопиюще голодный: «Как же? Ведь мне нужно есть». А на заднем плане - кровать. Хлестаков беспомощен, как младенец: широко рот раскрыл, чмокает, руки умоляюще простирает то к Осипу, то к трактирному служащему. Это, впрочем, лишь прелюдия к восприятию новорожденного.
Появляются городничий и Добчинский. И тогда-то новорожденный получает то, чего он алкал: с ним отправляются на прогулку, его кормят, поят, - правда, не млеком, коего он словно бы просил, «разнообразно сжимая свои губы», а из «бутылки-толстобрюшки», в которой плещится такая мадера, что «слона повалит с ног». Все, что происходит с Хлестаковым, можно обозначить одним словом: с ним нянчатся. В доме городничего ему спешат «поставить кровать, рукомойник и прочее» (снова кровать, а о том, что такое «прочее», догадаться нетрудно: чиновные нянюшки только что на горшок Хлестакова не сажают собственноручно). Его укладывают спать и разве лишь колыбельной ему не поют.

И растет новорожденный не по дням, а по часам. Он - уже подросток, солидный мальчик («говорит так, как старик»). Он принимает даяния, жертвы. Он - кумир, бог оживившегося горюдка; и «проклятый иудейский народ», признав его богом, валом валит’ припасть к его светлым стопам, а слесарша и унтер-офицерская жена вопиют о защите. «Провались унтер-офицерша. Мне не до нее!» - отмахивается повзрослевший лжебог: намечается свадьба. И такую «честь бог послал городничему, что выдает дочь свою не то, чтобы за какого-нибудь простого человека, а за такого, что и на свете еще не было, что может всё сделать, всё, всё, всё!» «Всё, всё, всё» может сделать пришелец; стало быть, он, по мнению горожан, всемогущ. «Бог послал» его в захолустный мирок. Снова обнаруживается устремленность комедии к какой-то всенародности: «Кричи во весь народ, валяй в колокола, черт возьми!»

Но начали за здравие, а кончили за упокой: ревизор умирает.

Весь отъезд Хлестакова дан «за сценой». Сцена пуста. Но из-за сцены доносятся как бы загробные слова прощания: «Прощайте, ангел души моей…» - выкрикивает осчастлививший город пророк уже из невидимого мира. Восседая на голубом персидском ковре, он уносится в неизвестность. Его нет. Впрочем же, он воскреснет через какой-нибудь час, на закате: голос его, звучавший неземными словами прощания, прозвучит снова уже с другой интонацией, зло, ядовито, хотя и саркастически снисходительно: «Спешу уведомить тебя, душа Тряпичкин, какие произошли со мной чудеса… Весь город принял меня за генерал-губернатора…» И внемля словам, обращенным уже не к невесте, не к «ангелу души», а к «душе Тряпичкину», будет горько рыдать обманувшийся городничий: «Сосульку, тряпку принял за важного человека!»

А минуту спустя жандарм оповестит горожан о рождении нового ревизора: ревизор умер, да здравствует ревизор!

Сейчас смотрят:


Весной, когда установилась теплая погода, мы с родите­лями поехали помогать бабушке высаживать в теплицу рассаду помидоров. Теплица у бабушки очень большая, но и урожай потом мы собираем хороший. Я вс
Герой повести В. Г. Распутина «Живи и помни» Андрей Гуськов был артиллеристом, но в конце войны вдруг дезертировал. Он решил после госпиталя заехать домой, обидевшись, что ему не дали отпуск. Но в душ
Основной темой творчества А. И. Солженицына является разоблачение тоталитарной системы, доказательство невозможности существования в ней человека.     Но в то же время, именно в таких условиях, по А.
Вот уже более десяти лет мы свободно читаем стихотворения Иосифа Бродского. Беспрепятственно. Четверть века назад он был выслан из Ленинграда. Через восемь лет, спасаясь от преследований, был вынужден