Анализ стихотворения - Русь

Лирический герой стихотворения Блока «Русь» предан дремотной неге, приобщён к тайне, во внутренних сферах которой, словно божественно-прекрасная, но жестокая и холодная царица, завладевшая сердцем простого странника, “почивает” Русь.

Дремлю — и за дремотой тайна,
И в тайне — ты почиешь, Русь.

Образно-логическая цепочка, звенья которой связываются при помощи эллипса дремота — тайна — Русь, ассоциирует образ Руси с незримым переплетением дремоты и тайны, духовная диффузия которых объясняет образно-символическое “наполнение” стихотворения.

Русь, загадочная, разноликая, колдовская, овеянная ворожбой и исхлёстанная голыми прутьями старины, — лишь сон лирического героя, она порождение его разума, желающего пребывать в состоянии трагически-дремотном вечно (“Ты и во сне необычайна” — строфа первого катрена, “Она и в снах необычайна” — последнее четверостишие, в котором желание героя продлить или повторить сонный вымысел подтверждается употреблением слова “сон” во множественном числе, и в целом использованием кольцевого обрамления стихотворения). Русь в представлении лирического героя не идеальная, напротив, при видимой “насыщенной” первобытности, загадочности, истинной сказочности она колючая, снежная, “голая”, облачённая в лохмотья, не нашедшая правильного пути и заблудившаяся в мире распутий.

Где все пути и все распутья
Живой клюкой измождены...

Она нашла зримое воплощение и сфокусировала свои чарующие особенности в “мутном взоре колдуна” (необычный эпитет, использованный поэтом, определяет глубинную сущность Руси — мутная колдовская стихия). Она завораживающе таинственна и непонятна, но её видимая загадочность приобретает апокалипсическое звучание. Образ разноликих народов, водящих “ночные хороводы // Под заревом горящих сёл” родствен библейским образам жителей Вавилона, города — обители порока, которые претворили рушащуюся, гибельно обречённую действительность в Валтасаров пир.

Русь для лирического героя — языческий остров, опоясанный реками и окружённый дебрями, впитавший в себя колдовскую устроенность мироздания. Население его составляют колдуны, ведуны, ведьмы, черти, племена язычников. Элементы бытия: люди, дьявольская сила и природа, воплощённая в образах вьюги, вихря и голых прутьев и олицетворяющая прошлое Руси, — раздроблены, разобщены, подчинены хаотическому делению: каждый ведёт свою, иную, отличную от других существ жизнь.

Ритмическое чередование звуков [а] и [о], сопровождающее музыкальный контекст стихотворения, в сочетании с географическими указаниями (“опоясана реками и дебрями окружена”), вводит в идейную ткань произведения мотив замкнутости и обречённости.

Крики болотных журавлей, чарующий шёпот заклинаний ведунов, игривые взвизгивания ведьм и чертей, пронзительный звук железного скрежета, дикий свист и завывания “вихря снежного” — вот музыкальный фон сонной ирреальности, завладевшей лирическим героем.

Идейное содержание стихотворения раскрывает два образа Руси: трагически-колдовской, изображённый в первой композиционной части (“Русь, опоясана реками...” — “Поёт преданья старины...”), и реальный, не показанный явно, но ощущаемый читателем через настроение лирического героя, созданный во второй композиционной части (“Так — я узнал в моей дремоте...” — “Первоначальной чистоты”). Калькирование, наложение одной стихии на другую отражает “подводную” необыкновенность стихотворения. В реальности Русь “преломляется”, перевоплощается в мертвенно-прекрасное создание, изуродованное горьким, разбойным жизненным бытием. Такой мы видим Россию в цикле «Родина». В «Разных стихотворениях», включённых во вторую книгу “трилогии вочеловечения”, сонная пелена мыслей героя окутала земные несовершенства и преобразила трагическую абсурдность и жизненную зрелость в коварно-пленительные “ирреалии”. Из мира действительности проникли лишь бездорожье и одиночество лирического героя, пришедшего “печальной, ночной” тропой к кладбищу (мотив пути).

Он сам — “вылитая Русь” (Игорь Северянин), он доводит свои порывы до абсурдной трагикомичности.

И там, на кладбище ночуя,
Подолгу песни распевал...

Но ощущает “сокровище” в своей душе — “первоначальную чистоту”, взлелеянную и охраняемую Русью — матерью, Русью — женщиной, Русью — небесной девой («Твоей одежды не коснусь»), постигнув “совершенную несовершенность” которой, забудешь о сумраке действительности.

Лирический герой цикла «Родина» не желает спать, его мысли устремлены к жертвенной, падшей, неспокойной России.

И пора уснуть, да жалко,
Не хочу уснуть!
(«Сны»)

Герой же стихотворения «Русь» предпочитает таинственную дремоту реальности.

Дремлю — и за дремотой тайна,
И в тайне погибает Русь,
Она и в снах необычайна,
Её одежды не коснусь.

Дрёма, сон, тайна, Русь... Русь, тайна, сон, дрёма...

Странная Русь, колдуй, заклинай, играй чувствами своих питомцев, но сохраняй “древнюю”, первоначальную чистоту, ведущую к обновлению и духовному перерождению.

Сейчас смотрят:


Со времен образования первых русских княжеств не прекращались набеги кочевников на Русь. Они несли русским людям смерть и разорение. Долго так продолжаться не могло. Князь Святослав Всеволодович объед
Ермолай и мельничиха   Вечером мы с охотником Ермолаем отправились на «тягу»... Но, может быть, не все мои читатели знают, что такое тяга. Слушайте же, господа. За четверть часа до захождения солнц
Осуществление этого основного композиционного принципа Пушкина мы находим в первом же большом завершенном творении Пушкина поры его начавшейся полной творческой зрелости, последнем произведении романт
Дочь Раневской, Аня, и Петя Трофимов, бывший репетитор ее покойного младшего брата, не являются главными героями «Вишневого сада» - ведь действие пьесы сосредоточено на истории продажи усадьбы с вишне
“Я нужен России...     Нет, видно, не нужен.”     И. С. Тургенев     “Он в своих произведениях обыкновенно обращал внимание на вопрос, стоявший на очереди и уже смутно начинавший волновать общество”,