Сочинение на тему

Доволен ли Гобсек своей жизнью


Повесть «Гобсек» (1830-1833) - очень емкое произведение. Писатель многократно ее переделывал, печаталась она в трех вариантах и даже под разными заглавиями: «Ростовщик», «Папаша Гобсек» и просто «Гобсек». В мировой литературе неоднократно возникал образ скупца. Это Шейлок в «Венецианском купце» Шекспира, Гарпагон в комедии «Скупой» Мольера, Скупой рыцарь в маленькой одноименной трагедии Пушкина, Плюшкин в поэме «Мертвые души» Гоголя. В Гобсеке перед читателем встает масштабный образ стяжателя буржуазной эпохи, порожденный всей социально-экономической системой этого общества, жрец золота, стяжатель-философ, стяжатель-циник, знающий жизнь, людей и законы своего времени и вершащий темные дела не в обход существующей законности, а благодаря знанию ее.

Мертвую хватку хищников, подобных Гобсеку, Бальзак знал из личного опыта: ему были отлично знакомы объяснения с кредиторами, закладывания векселей, долговая тюрьма. Бальзак добивался» чтобы образ ростовщика был максимально правдивым. И хотя писатель испытывал к нему естественное отвращение, он сумел вжиться в натуру хищника, а затем, по своему обыкновению, раскрыть ее изнутри. В повести три рассказчика: Бальзак, Дервиль и в отдельных случаях сам Гобсек. Дервиль, чье имя встречается на многих страницах «Человеческой комедии»,- честный служитель юстиции, который был когда-то не только скромным соседом Гобсека и волею судьбы удостоился откровенных бесед со стариком, ценившим его ум и знания и пользовавшийся ими, но сам оказался должником ростовщика и свидетелем гибели семьи графа де Ресто, злым роком которою стал Гобсек. Таким образом, читатель «из первых рук» узнает все о ростовщике и его жертвах.

* «Не знаю,- начал Дервиль,- можете ли вы представить себе с моих слов это лицо человека, которое я… готе в назвать лунным ликом, ибо его желтоватая бледность напоминала мне цвет серебра, с которого слезла позолота. Волосы у моего ростовщика были совершенно прямы, всегда аккуратно причесанные, с сильной проседью - пепельно-серые. Черты лица неподвижные, бесстрастны, как у Талейрана, казались отлитыми из бронзы. Глаза, маленькие и желтые, словно у хорька и почти не выносили яркого света, поэтому он защищал их большим козырьком потертого картуза»

Гобсек гордился тем, что он неумолим: «У меня взор, как у господа бога; я читаю в сердцах». Никому из людей он не сочувствует, никого не пытается спасти ни от эшафота, ни от петли, ни от Сены. Судя по его поступкам, в нем не осталось никаких человеческих чувств. Золотой микроб выел в его душе даже родственные привязанности. Гибель Прекрасной Голландки, его внучатой племянницы, не вызвала в нем никакого отзвука; в невыносимой нужде и позоре погибает и дочь этой женщины, прозванная Огоньком, «хорошенькая, как купидон». Но Гобсек не шевельнул пальцем, чтобы помочь им. «Он больше всего на свете ненавидел своих наследников, живых и мертвых». И даже к людям, которые чистосердечно доверились ему, он не бывает снисходительнее, чем к другим (к Дервилю, графу де Ресто). У него существует правило, чуждое человеческому обществу - никого не жалей, никому не помогай, но сам пользуйся всем, что можно взять безвозмездно. С Дервиля он берет огромные проценты, чтобы тот не чувствовал- себя облагодетельствованным, а семью графа де Ресто оставляет без средств, не имея на это никакого права и воспользовавшись фиктивным завещанием графа и ошибкой графини. У учащихся возникает вопрос, почему же Дервиль называет Гобсека челэвеком «самой щепетильной честности». Нужно объяснить, что речь здесь идет не о моральных принципах, а о безукоризненной щепетильности Гобсека в следовании денежному документу, столь высоко ценимой в коммерческом мире.

Гобсек прежде всего делец, который считал, что «деньги - это товар, который можно со спокойной совестью продавать». Для него существует сделка, выгода, но не человек. «Скряга-философ» постиг основу, на которой зиждется благополучие в буржуазном мире - это власть денег. «В золоте сосредоточены все силы человеческие, а что касается нравов -человек везде одинаков: везде идет борьба между бедными и богатыми. И она неизбежна. Так лучше уж самому давить, чем позволять, чтобы другие тебя давили…» - таково жизненное кредо ростовщика. Политика, наука, искусство в понимании Гобсека - такие соеры деятельности человека, в которых он всегда повержен. Единственное, что дает человеку силу и власть, удовлетворяет его честолюбие,- золото.

Таким образом, все, что теоретики буржуазного мира прикрывают красивыми фразами, в рассуждениях Гобсека: предстает обнаженно и цинично: «Я достаточно богат, что бы покупать совесть человеческую, управлять всесильными министрами через их фаворитов, начиная с канцелярских служителей и кончая любовницами. Это ли не власть? Нет. Химерой с львиной пастью» он оказывается и для бедняков. И если бы Фанни Мальво, умилившая Гобсека своей чистоте и трудолюбием, не заплатила в срок, она стала бы его жертвой. Гобсек мстит своим клиентам, за их расточительность, тщеславное желание блистать, вызывать зависть к своей роскоши, а неумение пользоваться сокровищами. Стяжательство было главным делом Гобсека, которому Острый ум, феноменальная память, проницательность, знание человеческой психологии, огромный коммерческий опыт, завидное самообладание - все это подчинено темному ремеслу и всепоглощающей страсти Гобсека.

Сейчас смотрят:


Рыбак же соединяется с презренной сворой полицаев, освободивших себя от каких бы то ни было моральных обязательств, порвавших со своим народом, даже с родным языком (почитайте, на каком варварском вол
Николай Петрович Крымов родился в 1884 году в семье художника. Мальчик рано начал интересоваться живописью. Сначала он учился у собственного отца. В дальнейшем юноша получил профессиональное художеств
Проза К. Паустовского в полной мере обладает тем редкостным свойством, какое присуще лишь самой жизни, — она бесконечно разнообразна в своих смысловых, красочных, музыкальных, порой едва уловимых подр
Картина «Ночь на Днепре» действительно производит незабываемое впечатление. Несмотря на то, что она со временем потемнела, все еще можно увидеть этот потрясающий эффект свечения, словно художник смеши