Сочинение на тему

Преодоление безумия в «Реквиеме» Анны Ахматовой

Идея «Реквиема» А. Ахматовой может быть выражена в форме повинности и противоречия. Поэт должен выразить свое личное горе, иначе – паралич памяти и безумие. Поэт должен выразить народное горе, стать голосом «стомиллионного народа», иначе – разрыв исторической памяти и потеря исторического содержания. Но единственная возможная реакция на ужас, который творится – немота. Отсюда трагическое противоречие «Реквиема»: необходимость слова в ситуации немоты. Б. Пастернак в своей рецензии на военные стихи А. Ахматовой писал об одной из них: «Ее стихи об убитом ленинградском мальчике полны неистовой горечи и написаны словно под диктовку матери или старой севастопольской солдатки». Приведем один из военных стихов Ахматовой:

И все, кого сердце мое не забудет,

Но кого нигде почему-то нет…

И страшные дети, которых не будет,

Которым не будет двадцать лет,

А было восемь, а девять было, А было…

Довольно, не мучай себя, и все, кого ты действительно любила,

Живыми останутся для тебя.

Здесь много точек, которые обрывают фразы, полусумасшедшие «почему», в котором скрывается отчаянное «почему», еще ближе к безумию – перечисление, передающее неотступность горя («А было восемь, а девять было, а было…») – это все признаки разговора на грани немоты. На рубеже тридцатых – сороковых Ахматова, если так можно выразиться, пишет под диктовку немоты:

Последнюю и высшую награду –

Мое молчание – отдаю великомученику Ленинграду.

Немота, невозможность говорить становится лейтмотивом «Реквиема», поэмы о мире как бессмысленном сне, о горе, бессловесном, невыразимом:

Все перепуталось навек,

И мне не разобрать теперь,

Кто зверь, кто человек,

И долго казни ждать.

Вот как об этом рассуждает И. Бродский: «трагедийность «Реквиема» не в гибели людей, а в невозможности того, кто выжил, эту гибель осознать Его,«Реквиема, драматизм не в том, какие ужасные события он описывает, а в том, во что эти события превращают твое… сознание, твое представление о самом себе». Никто в русской поэзии не смог бы лучше Ахматовой, простым и сдержанным словом, выразить экстремальное душевное состояние.

Пережитое Ахматовой в тюремных очередях, однако, превышало все возможные «замирания и крики» обычной жизни. Это, как и концлагеря, еврейские гетто, Колымские рудники и другие ужасы XX века, ощущались как нечто запредельное, отрицающее человеческий опыт и «исторические привычки». Как же это выразить? Ахматова сделала, казалось бы, невозможное: выразила немоту и преодолела немоту (то есть сделала то, к чему призывала другая мученица русской поэзии XX века – М. Цветаева: «Петь не могу!»). Чувствуя жестокие угрызения совести (которые пытается реконструировать И. Бродский: «… так что же ты за монстр такой, если весь этот ужас и кошмар еще и со стороны видишь?»), Ахматова подвергает свои же собственные страдания поэтическому анализу:

Уже безумие крылом

Души накрыло половину,

И поит огненным вином,

И манит в черную долину.

И поняла я, что ему

Должна я уступить победой,

Прислушиваясь к своему,

Уже как бы чужому бреду.

Лирический герой Ахматовой раздваивается: с одной стороны, сознание, которое страдает и не выдерживает страдания, с другой – сознание, которое бесстрастно наблюдает за этим страданием: «Нет, это не я, это кто-то другой страдает. Я бы так не могла, а то, что случилось, Пусть черные сукна покроют И пусть унесут фонари… ». Ясная логика и классический строй ее стиха прерывается, размер нарушается. «Черные сукна, ночь без фонарей – иносказания, означающие остановлено, парализована вещания. Как «личность», как лирическое «я» Ахматова не может говорить. Благодаря чему она все же говорит, благодаря чему вновь обретает классические размеры и благородную ясность? Она получает право на слово как обязанность – она призвана сказать от имени всего «стомиллионного народа». Она должна свидетельствовать. «Как-то раз кто-то «узнал меня, – пишет Ахматова, вместо предисловия. – Тогда в очереди со мной женщина с голубыми губами… опомнилась от свойственного нам всем оцепенения и спросила меня на ухо (там все говорили шепотом): – А это вы можете описать? И я сказала: – Могу». И Ахматова начинает свидетельствовать – с опорой на традицию, на мировую культуру. «Мы все время слышим разные голоса, – говорит о «Реквиеме» Бродский, – то просто женский, то вдруг поэтессы, то перед нами Мария». Вот «женский» голос, который пришел из плача и грустных русских песен:

Эта женщина больна,

Эта женщина одна:

Муж в могиле,

Сын в тюрьме,

Помолитесь обо мне.

Вот – «поэтесса», с безмерным удалением оглядывается на погибшее, как Атлантида, на серебряный век:

Показать бы тебе, насмешнице

И любимице всех друзей,

Царскосельский веселой грешнице,

Что случится с жизнью твоей…

Вот, наконец жертвенные тюремные очереди приравнивают каждую мученицу-мать к Богоматери. Три древних традиции – народно-песенная, поэтическая (недаром процитированы пушкинские слова: «каторжные норы») и христианская помогают лирической героине «Реквиема» выстоять в неслыханном испытании. «Реквием» завершается преодолением немоты и безумия – торжественным и героическим стихотворением. Оно перекликается со знаменитыми «Памятниками» Горация, Державина и Пушкина. Ахматова «дает согласие» на памятник себе, но с условием, что поставят его… здесь, «где стояла я триста часов И где для меня не открыли засов». То есть с условием, что это будет памятник не поэту, а матери, одной из многих и многих. Завершение «Реквиема» таким «памятником» означает победу человека над ужасом и оцепенением, победой памяти и содержания.

Я была тогда с моим народом,

Там, где мой народ, к несчастью, был.

Сейчас смотрят:


В произведениях Александра Сергеевича Пушкина «Евгений Онегин» и Михаила Юрьевича Лермонтова     «Герой нашего времени» затрагиваются многие общие темы: порочность и лживость «высшего света», «лишние
В первую очередь стоит отметить, что повесть И. С. Тургенева «Ася» рассказывает о том, как знакомство главного героя господина Н. Н. с Гагиными перерастает в историю любви, которая оказалась для героя
School in My LifeSchool really plays an important role in our life. You may like it or you may not but we spend so much time at school that it becomes our second home. And no doubt this is true. What
Человеку всегда было свойственно стремиться к познанию будущего. Какое оно? Какими жертвами будет обретено, если надеяться не на что? Но именно из безысходности рождаются удивительные мечты. В этом г
“Война и мир” Л. Н. Толстого – это роман, на страницах которого раскрывается сложный внутренний мир множества героев. У каждого из них жизнь наполнена событиями, которые, по задумке автора, обязательн