Владимов Г.Н. Три минуты молчания краткое содержание

Г. Н. Владимов
Три минуты молчания

Сенька Шалый (Семен Алексеевич) решил поменять свою жизнь. Хватит. Ему уже скоро двадцать шесть — вся молодость в море осталась. В армии на флоте служил, демобилизовавшись, решил перед возвращением домой подзаработать в море, да так и остался на Атлантике «сельдяным» матросом. Морская жизнь его мало походила на то, о чем мечталось в отрочестве, — три месяца тяжелейшей работы на промысле, тесный кубрик, набитый такими же, как и он, работягами-бичами, в каждом рейсе новыми. И почти всегда сложные — из-за Сенькиного независимого характера — отношения с боцманом или капитаном. Между рейсами неделя-две на берегу, и снова — в море. Зарабатывал, правда, прилично, но деньги не задерживались — вылетали в компаниях со случайными собутыльниками. Бессмысленность такой жизни томила Сеньку. Пора жить всерьез.

Уехать отсюда и увезти с собой Лилю. Знакомством с этой девушкой Сенька дорожил — это первая женщина, с которой он мог говорить всерьез о том, что его мучило.

Но повернуть судьбу не получилось. Во время прощального обхода порта прилипли к нему два береговых бича-попрошайки, куртку помогли купить, пошли вместе обмывать. И захмелевшему Сеньке стало вдруг жалко двух попрошаек. С этой Сенькиной жалости, над которой посмеивались многие, все и пошло. Сенька пригласил их на вечер в ресторан, отметить его уход с моря. И только что встреченную в столовой буфетчицу Клавку, красивую, языкастую, — из породы хищниц, как показалось сразу Сеньке, — тоже позвал. И в институт забежал, где работала Лиля, сообщить о своем решении и пригласить на вечер. Но праздника не получилось. Сенька оглядывался на дверь, ожидая Лилю, а она все не шла. Сеньке совсем стало тошно сидеть с этими чужими для него людьми, слушать насмешливые реплики Клавки. Бросив компанию, он ринулся в дальний пригород к безответной и верной Нинке. У Нинки же сидел молоденький солдатик, и видно было, что им хорошо вдвоем. Даже морду бить солдатику не захотелось — не за что. Да и Нинку жалко. И снова Сенька оказался на ночной промерзшей улице. Идти было некуда. Здесь-то и нашли его недавние собутыльники, повезли догуливать к Клавке. Что было потом, Сенька вспоминал уже в милиции: помнит, что пили, что он объяснялся Клавке в любви, что били его там, выбросили на улицу, он скандалил, приехала милиция. И еще обнаружил Сенька, что от тех тысячи двухсот рублей, полученных за последний рейс, на которые он собирался новую жизнь начать, остались у него сорок копеек. Ограбили его бичи с Клавкой… На следующее утро Сенька метался по кабинетам пароходства, оформляясь в рейс на траулере «Скакун». Снова — в море.

На «Скакуне» никого, кроме деда, старшего механика Бабилова, знакомых не оказалось. Но не страшно — вроде все свои люди. С радистом Сенька даже пытался выяснить, плавали они вместе или нет, очень уж знакомыми друг другу показались — и судьба одна, и та же душевная маета, и мысли мучают одни: что нужно человеку, чтобы жизнь была настоящая? Работа, друзья, женщина. Но к своей непомерно тяжелой и опасной работе Сенька любви не испытывал. Отношения с Лилей крайне неопределенные. А настоящий друг один — дед, Бабилов, да и тот Сеньке вроде отца. Но долго сосредоточиваться на душевной маете не позволяла работа. Сенька быстро втянулся в тяжелую и по-своему увлекательную промысловую жизнь. Монотонность её была разбита заходом на плавбазу, где удалось увидеть Лилю. Встреча не прояснила их отношения. «Я так и думала, что твои слова о перемене жизни останутся словами. Ты такой, как и все, — обыкновенный», — чуть свысока сказала Лиля. Случилась на плавбазе еще более удивительная встреча — с Клавкой. Но та не только не смутилась, увидев перед собой Сеньку, но как бы даже обрадовалась: «Что ж ты, миленький, волком на меня смотришь?» — «За что вы меня били? За что ограбили?» — «Ты что, меня считаешь виноватой? Но то были твои друзья, не мои. А денег твоих, сколько смогла, отобрала у них, для тебя спрятала». И Сенька вдруг засомневался: а вдруг она говорит правду?

Во время стоянки у плавбазы «Скакун» крепко «приложился» кормой к носу соседнего траулера и получил пробоину. На траулер прибыл начальник из пароходства Граков, давний враг деда. Граков предложил команде после незначительного ремонта продолжить плавание: «Что за паника?! Мы в наше время и не в таких условиях работали». Насчет пробоины дед не спорил с Граковым. Заварить — и все дела. Гораздо серьезнее другое: от удара могла ослабеть обшивка судна, и потому нужно срочно возвращаться в порт для ремонта. Но деда не послушали, капитан и команда согласились с предложением Гракова. Пробоину заварили, и судно, получив штормовое предупреждение, отошло от базы, прихватив — это уж Сенька устроил — и Гракова. Отдавая концы, Сенька сделал вид, будто не знает, что Граков все еще на судне: ничего, пусть попробует нашей жизни. Граков не смутился, и когда эхолот показал близость большого косяка рыбы, по его инициативе капитан принял решение выметывать сети. Делать этого в шторм не следовало бы, но капитану хотелось показать себя перед начальством. Сети выметали, а когда пришло время поднимать их на палубу, шторм усилился, работать стало невозможно. Более того, выметанные сети представляли серьезную опасность, лишая судно маневренности в шторм. По-хорошему их следовало бы отрубить. Но брать на себя такую ответственность капитан не решался… И вот тут случилось то, о чем предупреждал дед, — отошла обшивка. В трюм стала поступать вода. Попробовали вычерпать её. Но обнаружилось, что вода уже в машинном отделении. И нужно останавливать машину, холодная вода повредила её, нужен срочный ремонт. Капитан воспротивился, и дед своей волей остановил машину. Потерявшее управление судно тащило к скалам. Радист дал в эфир сигнал SОS. Смерть, казалось, была совсем близко. И Сенька решается на единственное, что он еще может сделать, — самовольно перерубает трос, удерживающий выметанные сети. Заработала на малых оборотах машина, но судно по-прежнему не справлялось с ветром. Надежда на то, что плавбаза подойдет к ним раньше, чем их выбросит на скалы, таяла. И в этой ситуации дед вдруг предложил капитану идти на помощь тонувшему рядом норвежскому траулеру. Люди, уже опустившие руки в борьбе за собственную жизнь, начали делать все, чтобы спасти тонущих норвежцев. Удалось подойти к гибнущему траулеру и по переброшенному с судна на судно тросу переправить на «Скакуна» норвежских рыбаков. И настал самый страшный момент — их судно потащило к скалам. Сенька, как и все, приготовился к гибели.

Но смерть прошла мимо — «Скакуну» удалось проскочить в узкий проход, и он оказался в заливчике со спокойной водой. На следующий день к ним подошел спасательный катер, а затем — плавбаза. По случаю банкета в честь спасенных норвежцев рыбаки со «Скакуна» поднялись на плавбазу. Проходившая по коридору мимо смертельно уставших людей Лиля даже не узнала Сеньку. Зато его разыскала всерьез напуганная известиями о бедах «Скакуна» Клавка. На банкет Сенька не попал, они заперлись с Клавкой в её каюте. Наконец-то он увидел рядом с собой по-настоящему умную и любящую его женщину. Только расставание получилось тяжелым — надорванная прежними неудачами Клавка отказалась говорить о том, что может их ждать дальше.

Судно вернулось в порт, так и не закончив рейса. Сенька бродил по городу в привычном одиночестве, пытаясь осознать то, что открылось ему в этом рейсе. Оказывается, работа, которую он почти ненавидел, люди, бичи и рыбаки, которых он никогда особенно всерьез не принимал, а только терпел рядом, и есть настоящая работа и настоящие люди. Ясно, что он потерял Лилю. А может, её и не было вовсе. Грустно, что счастье, которое подарила ему судьба, сведя с Клавкой, оказалось коротким. Но в его жизни есть все, по чему он тосковал, нужно только уметь увидеть и правильно оценить реальность. И кажется, Сенька обрел способность это видеть и понимать.

Случайно на вокзале, где он сидел в буфете, Сенька снова увидел Клавку. Она собралась к родственникам, и, провожая её, Сенька нашел простые и точные слова о том, что значила для него их встреча. Слова эти решили все. Они вместе вернулись в Клавкину квартиру. Все-таки удалось ему поменять свою жизнь, пусть не так, как хотелось, но удалось.

Сейчас смотрят:


Трудным, долгим и очень сложным был путь Анны Ахма­товой. Он не мог быть легким для великой трагической по­этессы, родившейся на рубеже, на изломе эпох, двух веков, жившей в период тяжелейших обществе
Бессоюзные сложные предложения (БСП) — это сложные предложения, части которых связаны по смыслу, интонационно, но без союзов и союзных слов: Утро было прекрасное, солнце освещало вершины лип, пожелтев
Это страшное слово война…     В тексте поднимается проблема сохранения человеком своего лица после войны.     Леонид Николаевич раскрывает проблему на примере главного героя, потерявшего ноги на войне
Лермонтовская поэзия, выставляя на всеобщее обозрение внутреннюю жизнь человека его эпохи, тем самым проясняла источники его страданий. Она указывала на современную общественную действительность, урод