Павел Михайлович Третьяков - исторический портрет

1832-1898

Павел Михайлович Третьяков родился в купеческой семье, родо­начальником которой считается Елисей Мартынович Третьяков, пере­ехавший в Москву из Малого Ярославца в 1774 г.

На момент рождения Павла в 1832 г. дом Третьяковых распола­гался в Замоскворечье. В семье царил патриархальный образ жизни. Детей воспитывали в строгости и полном подчинении родителям, ни­какие траты на «пустяки» не допускались. Отец, Михаил Захарович, заботился о том, чтобы дети получили хорошее домашнее образова­ние, поощрял их интерес к книгам и с детства уже приучал к делам коммерческим. С 14 лет Павел вместе с братом Сергеем торговали в лавках старых торговых рядов между Варваркой и Ильинкой. Лавок было пять, поэтому торговых дел всем хватало, а промышляли Треть­яковы льняным полотном.

В 1860-х гг. было создано паевое Товарищество Третьяковых — Коншина, и семья Третьяковых обладала в нем большей долей и вплоть до национализации в 1918 г. владела одной из крупнейших фабрик отрасли. Успехи в торговле позволили впоследствии братьям тратить значительные средства на собирание художественной кол­лекции и благотворительность.

В 1851 г. Третьяковы приобрели в родном Замоскворечье, в Лав­рушинском переулке, у купцов Шестовых большой дом. Сегодня в нем располагается знаменитая на весь мир галерея.

По делам Павел находился в разъездах и в 1852 г. во время поезд­ки в Петербург посетил Эрмитаж. Музей вызвал восхищение у Павла, который интересовался искусством: театры, музеи, библиотеки игра­ли в его жизни большую роль. С этого момента он начинает изучать живопись.

В следующую поездку в Петербург Павел познакомился с коллек­цией русской живописи Ф.И. Прянишникова, одного из первых соби­рателей картин отечественных мастеров. С этого момента интерес к собиранию картин становится определяющим для Павла.

Началом своего собрания Павел Михайлович называл «Искуше­ние» Н.К. Шильдера. Правда, по документальным данным, первой покупкой его явилась картона Худякова «Финляндские контрабанди­сты». В 1856 г. во время пребывания в Петербурге Третьяков заказал картины нескольким художникам.

С самого начала собирательства Третьяков преследовал цель — собрать общедоступную галерею национальной живописи. В двадца­тивосьмилетнем возрасте (!) он составил завещание, в котором распо­рядился выделить половину из принадлежавшего ему капитала на ор­ганизацию в Москве «художественного музея или общедоступной галереи». В завещании П.М. Третьяков писал: «...Прошу вникнуть в смысл желания моего, не осмеять его, понять, что для не оставляюще­го ни жены, ни детей и оставляющего мать, брата и сестер вполне обеспеченных, для меня, истинно и пламенно любящего живопись, не может быть лучшего желания, как положить начало общественного, всем доступного хранилища изящных искусств, принесущего многим пользу, всем удовольствие».

Посещая выставки, знакомясь с работами в мастерских художни­ков, он вел себя крайне скромно и деликатно, около понравившейся картины подолгу задерживался. Если удавалось договориться с авто­ром о взаимоприемлемой цене, то приобретал ее. Завсегдатаи выста­вок нередко слышали в тишине зала знаменитую фразу Третьякова: «Прошу оставить эту картину за мной».

Много времени проводил Павел Михайлович в художественных музеях Европы, учился сравнивать и выделять истинно талантливые произведения, открывать неведомые никому таланты помогала и ин­туиция.

Во время деловых поездок Третьяков непременно посещал художе­ственные выставки, имена авторов увиденных им картин записывал.

П.М. Третьяков покупал картины В.М. Нестерова, несмотря на то что передвижники, к чьим советам он прислушивался, считали произ­ведения этого художника далекими от искусства.

Для молодых художников факт приобретения их картин Третья­ковым был сопоставим с актом общественного признания. Особенно ценил Третьяков работы передвижников, в оценках же других не все­гда был беспристрастен, мог допустить и ошибку. Примером служит отношение коллекционера к творчеству М.А. Врубеля, которого по достоинству оценил и своевременно поддержал С.И. Мамонтов.

Третьяков как мог помогал художникам: искал заказы, предлагал картины знакомым купцам. Через художников Третьяков узнавал о но- 124 вых работах, заказывал полотна. Благодаря его поддержке многие ху­дожники могли заниматься творчеством, не думая каждодневно о хлебе насущном.

Постепенно к Третьякову приходило понимание, что художест­венным процессом можно руководить, направлять его в нужное рус­ло. Ведь сколько есть мастеров портрета в русской школе, которым по силам писать талантливых людей! Павел Михайлович задумал создать «Русский пантеон» — портретную галерею знаменитых со­отечественников — писателей, художников, историков XIX века. Не все из первоначального замысла удалось осуществить: не всегда мог Третьяков склонить к такой работе того или иного художника. Он да­же поссорился с Крамским, который так и не выбрал время написать портреты поэта Ивана Никитина и художника Александра Иванова. Четыре года Павел Михайлович уговаривал Крамского поехать в Яс­ную Поляну и написать портрет Льва Николаевича Толстого. И все же он был написан. В галерее — портреты больного Н.А. Некрасова ра­боты И.Н. Крамского, философа B.C. Соловьева работы И.Е. Репина или — его же — портреты М.П. Мусоргского, В.В. Стасова, П.П. Чистякова. Появившиеся без его ведома на свет портреты он старался непременно заполучить в свою галерею. Так в ней появились портреты А.И. Герцена и историка Н.И. Костомарова, написанные Н.Н. Ге. Василий Перов написал портреты А.Н. Островского и Ф.М. Достоевского. Сочувствуя цели, которую Третьяков поставил перед собой, Н.Н. Ге выразил желание бесплатно передать в коллек­цию портреты, написанные им. Среди них были портреты И.С. Турге­нева, Н.А. Некрасова, М.Е. Салтыкова-Щедрина. Портретная галерея пополнялась в течение всей жизни Павла Михайловича известными деятелями не только XIX столетия, но и предыдущих эпох. Третьяков приобретал их у наследников или на рынках и таким образом сохра­нил для потомков портреты работы Ивана Никитина, Федора Рокото- ва, Антона Лосенко, Дмитрия Левицкого, Василия Боровиковского, Ореста Кипренского, Карла Брюллова. Среди приобретений были и парсуны XVI-XVII веков: царей Ивана Грозного, Федора Иоанновича и др. Многие из собранных Третьяковым портретов выставлялись на художественных передвижных выставках, через которые с ними зна­комилась вся Россия. На этих картинах значилась надпись: «Собст­венность П.М. Третьякова». В «Русский пантеон» вошли и прекрас­ные портреты самого Павла Михайловича работы И.Е. Репина.

В 1890 г. в Москве на выставке, открытой в Русском Историче­ском музее во время проходившего там VIII Археологического съез­да, Третьяков приобрел впервые иконы у старообрядца И.Л. Силина. С той поры у разных людей он покупал иконы. К концу жизни у него было более шестидесяти образцов древнерусского искусства.

Таким образом, собирая портретную живопись XVIII века и древ­нерусское искусство, Третьяков становился как бы историком рус­ской живописи, а также активным участником ее истории.

В быту Павел Михайлович был очень серьезным, неторопливым и замкнутым человеком. В молодые годы за эти качества и холостяц­кое положение друзья шутливо называли его Архимандритом. Круг друзей Павла Михайловича был небольшим, и в этом кругу особенно выделялись братья Рубинштейны, оставившие яркий след в истории русской культуры. С ними Третьяков дружил всю жизнь. Когда Н.Г. Рубинштейн, ставший известным пианистом, дирижером и орга­низатором Московской консерватории, выступил с инициативой соз­дать Московское отделение Русского музыкального общества, то Третьяков одним из первых откликнулся на это начинание и стал по­жизненным членом общества.

В 1865 г. Павел Михайлович женился. Его избранницей стала Ве­ра Николаевна Мамонтова, дочь богатого купца, двоюродная сестра предпринимателя и мецената С.И. Мамонтова, женщина хорошо вос­питанная и образованная. Все тридцать три года совместной жизни Павел Михайлович неизменно нежно любил свою жену и заботился о ней. В семье родилось шестеро детей, родители уделяли им много внимания и были к ним очень требовательны.

Дом Третьяковых стал одним из центров культурной жизни Москвы.

Бывали здесь композиторы П.И. Чайковский, Н.Г. Рубинштейн, С.В. Рахманинов, пианист А.И. Зилоти, писатели И.С. Тургенев, И.С. Аксаков, литературный критик В.В. Стасов. Атмосфера царила творческая, лишенная чопорности и натянутости. И объединялись присутствующие духовностью, желанием приобщиться к культурным ценностям, принести пользу обществу, в котором живешь. Культа бо­гатства в семье Третьяковых не было, о деньгах говорить было не принято. Бытовая роскошь совсем не интересовала, зато все время го­ворили о живописи, итальянской опере, театре, балете.

Сам глава семьи был прост в общении, непритязателен в быту. Он никогда не пил вина, не курил, в еде был неприхотлив. Церковь Павел

Михайлович посещал регулярно, соблюдал все посты. На людях по­являлся неизменно в черном сюртуке старомодного покроя, фрак на­девал крайне редко.

Тратя основную часть получаемых от торгово-промышленной деятельности доходов на собирание картин, родных в их тратах стро­го ограничивал. Как и все предприниматели, Третьяков был исключи­тельно трудолюбив: работал по 10-12 часов в день. К своим служа­щим был необычайно требовательным, но к тем, кто добросовестно трудился, относился доброжелательно и с уважением, а если в их се­мье случалась беда, то щедро помогал. Рабочий день на его предпри­ятии достигал 12 часов, и условия труда были тяжелыми. Такое соче­тание в личности Третьякова служения «музам» и «золотому тельцу» было типичным для меценатов-предпринимателей того времени.

Безоблачной семейная жизнь Третьяковых не была. В восьмилет­нем возрасте умер любимец Павла Михайловича — младший сын Иван. Другой сын — Михаил был умственно неполноценным. На до­черей возлагали все надежды, на их воспитании сосредоточили все усилия родители. Нередко Павел Михайлович был излишне требова­тельным и даже деспотичным, многим увлечениям и интересам доче­рей препятствовал. Так, он воспротивился поступлению в консерва­торию Веры, способной к музыке, возражал против участия дочерей в домашних спектаклях кружка Алексеевых. Да и в личной жизни до­черей Павел Михайлович пытался диктовать свою волю, искал им достойные пары в купеческой среде. И все же Вера вышла замуж за музыканта, Люба — за художника, Александра и Мария стали жена­ми представителей семьи Боткиных — известных купцов, коллекцио­неров и благотворителей.

Необычная скромность Третьякова поражала современников. Из- за нее многие из его деяний оставались неизвестными окружающим. После визита государя императора в Толмачи Третьякову хотели по­жаловать дворянское звание, но он не принял его.

«Купцом родился, купцом и умру», — ответил Третьяков.

Третьяков состоял членом многих учреждений, другие поддержи­вал материально. Благотворительность была продиктована кодексом чести купца. Следовал этому и П.М. Третьяков.

«Моя идея, — писал он в письме своей дочери, — была, с самых юных лет, наживать для того, чтобы нажитое от общества вернулось бы также обществу (народу) в каких-либо полезных учреждениях;

мысль эта не покидала меня никогда всю мою жизнь». Третьяков со­стоял почетным членом Общества любителей художеств и Музы­кального общества со дня их основания, вносил солидные суммы, поддерживал все просветительские начинания. Он принимал участие во множестве благотворительных актов, во всех пожертвованиях в помощь семьям погибших солдат во время Крымской и Русско- турецкой войн. В течение восьми лет он был членом Комитета для оказания помощи изувеченным на поле брани. Стипендии П.М. Третьякова были установлены в коммерческих училищах — Московском и Александровском. Он, никогда не отказывая в денеж­ной помощи художникам и прочим просителям, тщательно заботился о сбережениях. Павел Михайлович многократно ссужал деньги сво­ему доброму советнику и консультанту И.Н. Крамскому, помогал бескорыстно В.Г. Худякову, К.А. Трутопскому, М.К. Клодту и мно­гим другим. Братьями — Павлом и Сергеем Третьяковыми — было основано в Москве Арнольдо-Третьяковское училище для глухоне­мых; попечительство над училищем, начавшееся в 60-е гг., продолжа­лось в течение всей жизни П.М. Третьякова и после его смерти.

Еще в 1856 г. Павел Михайлович получил почетное потомствен­ное гражданство, но продолжал до конца дней числиться купцом пер­вой гильдии. В 1880 г. за «успехи и труды» ему было пожаловано по­четное звание коммерции советника. Это был тот редкий случай, когда столь высокое звание было присвоено вопреки стремлениям са­мого предпринимателя, а все необходимые документы были оформ­лены без его участия руководством Биржевого комитета.

К 1870 г. собрание Третьяковых насчитывало свыше пятисот кар­тин, которые располагались в залах, специально пристроенных к жи­лому дому Третьяковых. Увлеченный собирательством, Третьяков продолжал приобретать картины. В 1880-х гг. к дому были сооруже­ны еще две пристройки. Собрание картин превратилось в настоящую художественную галерею. Ее посещали художники, учащиеся Мос­ковского училища живописи, ваяния и зодчества и просто любители искусства.

Павел Михайлович детально вникал во все, что касалось его де­тища. Каждое утро он обходил залы, а в конце дня подробно рас­спрашивал служителя о том, сколько посетителей побывало в галерее, какое мнение, уходя, они высказывали. Затем он совершал вечерний обход залов. Лично Павел Михайлович следил за температурой воз- 128 духа в залах, зная, что от холода могут деформироваться полотна, по­страдать живопись. Третьяков повесил в каждом зале термометры, сам проверял их показания, при необходимости приказывал прото­пить печи. Летом открытые форточки затягивали защитными сетками, чтобы от зноя не потемнел лак, которым были покрыты полотна. Ежедневно служители галереи специальными пуховыми кистями ос­торожно сметали с картин пыль. До блеска в залах натирались полы.

В 1892 г. П.М. Третьяков представил в Московскую городскую думу «Заявление», в котором говорилось о его желании передать соб­рание картин вместе с домом родному городу.

«Покойный брат мой Сергей Михайлович в оставленном им ду­ховном завещании сделал известным высказанное мною ему намере­ние пожертвовать городу Москве мою художественную коллекцию и со своей стороны пожертвовал в собственность города как принадле­жащую ему половину дома, где помещается моя коллекция в Москве, в Лаврушинском переулке, в приходе Св. Чуд. Николая, в Толмачах, так и все предметы из его личной коллекции, которые я выберу для присоединения к моей... — писал Павел Михайлович. — Озабочива­ясь, с одной стороны, скорейшим выполнением воли моего любез­нейшего брата, а с другой — желая способствовать устройству в до­рогом для меня городе полезных учреждений, содействовать процветанию искусств в России и вместе с тем сохранить на вечное время собранную мною коллекцию, ныне же приношу в дар Москов­ской городской думе всю мою картинную галерею со всеми художе­ственными произведениями, подробная опись которой с расценкою отдельных предметов имеет быть составлена при передаче; вместе с тем я передаю в собственность города принадлежащую мне половину дома...»

Московская городская дума, обсудив заявление П.М. Третьякова, приняла 15 сентября 1893 г. постановление, согласно которому «по­жертвование по духовному завещанию действительного статского со­ветника С.М. Третьякова и по заявлению коммерции советника П.М. Третьякова» решено было принять в размерах и на условиях, из­ложенных П.М. Третьяковым.

Дума постановила ходатайствовать в установленном порядке о присвоении помещению, в котором будут находиться пожертвован­ные художественные коллекции, наименования «Городская художе­ственная галерея Павла и Сергея Михайловичей Третьяковых».

В 1893 г. Московская городская галерея братьев Третьяковых бы­ла торжественно открыта. В ней имелось 22 зала, где было развешено 1276 картин русских художников. В коллекции находились 471 рису­нок и 10 скульптур русской школы, а также 84 картины иностранных художников собрания брата — Сергея Михайловича Третьякова.

Это был красноречивый итог 35-летнего собирательства. До по­следних своих дней Третьяков был попечителем галереи и пополнял коллекцию.

4 декабря 1898 г. Павел Михайлович Третьяков скончался. По­следние его слова были обращены к близким: «Берегите галерею и будьте здоровы». Через три дня при большом скоплении народа со­стоялось отпевание покойного в церкви Св. Николая Чудотворца в Толмачах. Художники, возглавляемые В.М. Васнецовым и В.Д. Поле­новым, подняли гроб с телом Павла Михайловича на руки и так, ме­няясь, несли его до Даниловского кладбища.

Итоги жизненного пути Третьякова впечатляющи: была создана галерея русской живописи, стоившая огромных средств, но бесценная по значению. Был накоплен огромный капитал: сумма наследства П.М. Третьякова составила более 3 млн 800 тыс. рублей. После смер­ти Третьякова художественная галерея управлялась советом, выби­раемым Думой. В его состав входили видные московские художники и коллекционеры — В.А. Серов, И.С. Остроухов, И.Н. Грабарь. На протяжении почти 15 лет бессменным членом совета была дочь Павла Михайловича — Александра Павловна Боткина. Галерея продолжала пополняться, за время с 1900 по 1912 г. в нее поступило около 250 произведений. В 1914 г. в Третьяковской галерее побывали 255 тысяч человек. В начале XX века квартира Павла Михайловича была пере­оборудована под выставочные залы. В 1902 г. по рисунку художника М.  Васнецова был возведен ее главный белокаменный фасад. На нем вязью была выведена надпись «Московская городская художест­венная галерея имени Павла Михайловича и Сергея Михайловича Третьяковых. Основана П.М. Третьяковым в 1856 году и передана им в дар городу Москве в 1892 году совместно с завещанным собранием.

Так исполнились слова Третьякова, что нажитое в обществе должно и возвратиться в общество. Стены галереи были выкрашены в белый и красный цвета, над фасадом взметнулся старинный герб Москвы — Георгий Победоносец, поражающий копьем змея. 130

В 1918 г. В.И. Ленин подписал декрет о национализации галереи.

Началось собирание коллекции советского искусства — живопи­си, скульптуры и графики. В 2001 г. раздел советского искусства был перенесен в здание Центрального Дома художника на Крым­ском Валу.

Что касается картин из коллекции Сергея Михайловича, то они разошлись в разные музеи, поскольку галерея хранит произведения только русских художников.

П.М. Третьяков всегда верил в торжество русской школы живопи­си. В одном из писем он отмечал: «Многие положительно не хотят верить в хорошую будущность русского искусства... а я как-то верую в свою надежду, наша русская школа не последнею будет». В насту­пившем в конце XIX века триумфе русской живописи личная заслуга П.М. Третьякова исключительно велика и неоспорима.

 

Сейчас смотрят:


Дом моей мечты-это двухэтажный деревянный особняк на берегу моря.Он выделяется своей утонченностью,большими окнами,зеркальными дверями.На втором этаже-изящный балкончик,на нем два больших деревянных к
Тридцатые годы были одним из сложных и тяжелых периодов русской жизни. Убийство Пушкина – национального героя – светским обществом не могло пройти бесследно. Никому еще не известный тогда молодой прап
Прошло почти сто тридцать лет с тех пор, как в битве при Гастингсе в 1066 г. норманнский герцог Вильгельм Завоеватель одержал победу над англосаксами и завладел Англией. Английский народ переживает тя
В «Ревизоре» я решился собрать в одну кучу все дурное в России, какое я тогда знал, все несправедливости, какие делаются в тех местах и в тех случаях,, где больше всего требуется от человека справедли