Константин Петрович Победоносцев - исторический портрет

1827-1907

Константин Петрович Победоносцев родился 21 марта 1827 г. в Москве. Его дед происходил из старинного священнического рода и сам священствовал, отец — профессор русской словесности в Мос­ковском университете — окончил Духовную академию. Понятно, что церковный обряд в семье строго и свято соблюдался. Константин был последним, одиннадцатым ребенком в семье.

В годы учебы в Петербургском училище правоведения Констан­тин удивлял преподавателей и наставников прилежанием и способно­стями ко многим наукам и языкам. Шалости одноклассников вызыва­ли у него недовольство, и свободное время он проводил не среди сверстников, а за чтением книг. К отечественной словесности Кон­стантин сохранит интерес и любовь на всю жизнь.

По окончании училища он поступает на службу в родной ему Мо­скве, в 8-й департамент Правительствующего Сената. Параллельно юридической он занимается и научной деятельностью — работает над курсом гражданского права, читает лекции в Московском универси­тете, публикует статьи в журнале «Русский вестник». С 1860 г. он по­лучает кафедру гражданского права в Московском университете. Курс, который читал К.П. Победоносцев, вызвал высокие и лестные отзывы специалистов. О профессиональном авторитете Победоносце­ва восторженно заговорили. Вскоре главный воспитатель великих князей, фактический куратор университета граф С.Г. Строганов при­гласил Константина Петровича в Петербург преподавать наследнику престола великому князю Николаю Александровичу юридические науки. Одновременно он принял участие в комиссии по преобразова­нию судебных уставов, т.е. в подготовке судебной реформы. Падение крепостного права Победоносцев восторженно приветствовал, считая его «великой переменой» в России. Что касается реформы судебной, то в своей статье, опубликованной в герценовских «Голосах из Рос­сии», он дал резкую критику существовавшей отечественной судеб­ной системы, отстаивал необходимость гласного судопроизводства. В начале 1860-х гг. его взгляды, как и иных русских интеллигентов, носили в определенной степени либеральный характер, и «врагом всего передового и прогрессивного» он был далеко не всегда. После смерти наследника Победоносцев остался при дворе, теперь в качест­ве преподавателя для нового наследника, Александра III. Начинается стремительная столичная карьера Победоносцева.

В эти годы Константин Петрович получает известность как знаток английского парламентаризма, сторонник либеральных идей. В 1868 г. он был назначен сенатором, а в 1872 г. — членом Государственного совета с присутствием в департаментах гражданских и духовных дел. В 1875-1879 гг. он работает во всевозможных комиссиях и советах. На 1880 г. приходится пик служебного продвижения Победоносце­ва — он становится обер-прокурором Священного Синода и членом Комитета министров, впоследствии Победоносцев получит чины обер-секретаря и действительного тайного советника и будет награж­ден всеми орденами (включая высшую российскую награду — орден Св. Андрея Первозванного).

С середины 60-х гг. общественные настроения К.П. Победоносце­ва начинают меняться в сторону консерватизма. Причины этих изме­нений уходили своими корнями как в личные, психологические устои Константина Петровича (происхождение, воспитание и т.д.), так и в российскую действительность. Воспитанный в патриархальных тра­дициях, Победоносцев во главу угла ставил сильное единое начало. Для России таковой являлась, по его мнению, царская власть, а иде­альным для Победоносцева ее носителем был Николай I — твердый и уверенный в себе самодержец. Александр II и проводимые им преоб­разования со временем начали Победоносцева раздражать, и он с го­речью рассуждал о том, что у Александра нет достаточной силы, что­бы управлять, и реформы его «надоели» и «хотелось бы на чем-то твердом остановиться».

Под впечатлением развязанного народовольцами террора, выступ­лений радикальной демократической печати, тайных общественных ор­ганизаций, появления в реальной жизни нигилистов Победоносцев, как и многие образованные люди того времени, переходит на консерватив­ные (а со временем и крайне консервативные) позиции. Он отстаивает божественное происхождение царской власти и незыблемость само­державных основ России. С этого момента бескорыстное служение Отечеству и российской монархии проявляется в нем как энергичное и бескомпромиссное сопротивление переменам. И ни один, пожалуй, со­ветник не награждался при жизни столь нелестными эпитетами, как Победоносцев: «гений тьмы», «великий инквизитор», «дикий кошмар российской истории», «нелепая галлюцинация»...

Расширявшиеся преобразования Александра II его пугали. Побе­доносцев всегда помышлял исправлять те или иные очевидные недос­татки государственной системы, при этом никогда даже в мыслях не покушался на общий порядок вещей. Разглядев в реформах попытку переделать Россию на западный манер, он активно обрушился на идею системы народного представительства, видя свою задачу не только на словах, но и на деле бороться с внедрением элементов за­падного либерализма в России. Парламентаризм он называл «великой ложью» своего времени. Ему он противопоставлял общественное и государственное устройство России, стоящее на триедином фунда­менте Православия, Самодержавия и Народности. По его мнению, именно религиозно освященное государство может утверждать «идею правды». Со временем его оппозиция реформаторскому курсу прави­тельства становилась все жестче. В Государственном совете он вы­ступил против военной реформы Д.А. Милютина. После гибели Александра II, вечером 1 марта 1881 г. Константин Петрович умолял нового императора уволить М.Т. Лорис-Меликова и призывал «по­кончить разом... все разговоры о свободе печати, о представительном собрании». По существу, он осудил реформаторский курс правитель­ства. К.П. Победоносцев составил для Александра III коронационный манифест о незыблемости самодержавия в России, 29 апреля он был обнародован. Либерально настроенные министр финансов А.А. Абаза, глава кабинета М.Т. Лорис-Меликов, военный министр Д.А. Милю­тин ушли в отставку. Он отказал Льву Толстому в передаче его пись­ма на имя Александра III о помиловании народовольцев, более того, настойчиво добивался вынесения им смертного приговора как пре­ступникам, пытавшимся расшатать государственные устои России.

Александру III (а впоследствии и Николаю II) внушал мысль о не­обходимости сохранения (пусть даже железом и кровью) самодер­жавной власти в России, ибо только она есть залог внутреннего спо­койствия и политического могущества Российского государства.

В прошлом активный участник разработки судебной реформы 1864 г., К.П. Победоносцев в середине 80-х гг. предлагал отказаться от несменяемости судей, публичности многих судебных заседаний, суда присяжных, обосновывая это тем, что данные судебные принци­пы и институты ведут к демократизации общественного порядка.

Вместо программы политических преобразований Победоносцев предлагал, по сути, программу правительственного перевоспитания общества. По его мнению, достигнуть каких-либо позитивных изме­нений в жизни страны возможно лишь одним способом — исправле­нием человеческих нравов. Поэтому и контрреформы 80-х гг. встре­тили, как и реформы Александра И, решительное противодействие обер-прокурора, так как имели целью изменить «формы», а не «нра­вы». Его деятельность по отношению к отечественной мысли, культу­ре, печати, просвещению приняла характер широкомасштабного пре­следования. В общественных библиотеках он требовал установить контроль за формулярами читателей, перепроверять содержание книжных фондов с целью выявления крамолы; при непосредственном его участии были закрыты девять изданий (среди которых «Отечест­венные записки» М.Е. Салтыкова-Щедрина). Победоносцев с иронией и сарказмом подходил ко многим писателям, настоял на запрете изда­ний трудов философа Владимира Соловьева и писателя Николая Лес­кова ввиду их «крамольности». Достойным соперником он считал, пожалуй, лишь Л.Н. Толстого, видя и боясь его широкой известности и влияния на молодое поколение.

Победоносцев начал борьбу с Л.Н. Толстым с восстановления против писателя императорской семьи, запрета публикации его про­изведений. По настоянию Константина Петровича Толстой за ерети­чество в 1901 г. был отлучен от церкви. Определяющее место в деле «исправления нравов», по мнению Победоносцева, призвана занимать Православная церковь, роль которой должна неуклонно возрастать.

В период пребывания Победоносцева на посту обер-прокурора церковная жизнь оживилась: Синод получил право решать некоторые вопросы без ведома императора; ежегодно (в период с 1881 по 1894 г.) открывалось 250 новых храмов, а их архитектура приближалась к до­петровскому благолепию; реставрировались старые церкви. Личными стараниями Константина Петровича было организовано общенарод­ное празднование в 1888 г. 900-летия Крещения Руси, отмечалось 500-летие со дня кончины преподобного Сергия Радонежского (в 1892 г.), увеличилось государственное субсидирование церкви.

Но главным инструментом нравственного совершенствования общества Победоносцев считал церковно-приходские школы, воссоз­дание которых определил для себя как важнейшее направление дея­тельности.

В его мыслях народная школа — это прежде всего «школа добрых нравов и христианской жизни», а потом уже «школа арифметики и грамматики». С подачи Победоносцева Александр III утвердил в 1884 г. «Правила о церковно-приходских школах». За период с 1880 по 1905 г. их число возросло с 273 до 43 696 (!).

На Всероссийской нижегородской ярмарке в 1896 г. церковно­приходская школа была представлена как одно из выдающихся дос­тижений царствования Александра III. Пожалуй, именно в этой об­ласти просвещения «всесилие» Победоносцева проявилось в полной мере, его идеи достигли настоящего триумфа. И вместе с тем недо­вольство общественного мнения становилось все более очевидным. После инсценированного им отлучения Л.Н. Толстого от церкви По­бедоносцев утратил свое магическое влияние на императорскую се­мью. Радикально настроенные силы, для которых Победоносцев не­навистен был тем, что посредством церковно-приходских школ распространяет в народе суеверие и невежество, дважды устраивали покушения на его жизнь. Но Победоносцев продолжал отстаивать свои идеи.

На страницах «Московского сборника» он вновь и вновь утвер­ждал, что цель народного просвещения состоит в том, чтобы при­вить знание Бога, любовь к нему и страх перед ним, любовь к Оте­честву и почитание родителей. Суть и цель воспитания — строгое подчинение традиционному, патриархальному порядку. Распростра­нение либеральных идей неизбежно приведет к анархии; спасти же Россию от беспорядков может лишь единая воля и единое правле­ние. Всю свою жизнь Победоносцев был убежден в том, что счаст­лив будет тот народ, у которого вера и привычка к повиновению бу­дут сильнее, чем у других. Будучи непреклонным в проведении политических реформ, Константин Петрович здраво и реально оценивал перспективы развития других общественных сфер. Алек­сандру III он нередко давал полезные рекомендации по вопросам внешней политики, отстаивал необходимость экономических преоб­разований и мер (укрепление курса рубля, скорейшее развитие про­изводительных сил и поддержка отечественного предприниматель­ства, железнодорожное строительство и т.д.).

За множеством государственных дел Победоносцев не забывал о своих научных занятиях, выступал как публицист и как теоретик- педагог, а также как переводчик с латинского, английского, француз- 94 ского и немецкого языков различных религиозных и философских со­чинений. Он лично знакомился со всеми книгами и периодическими изданиями, выходившими в России. Поклонник книги, Константин Петрович знал литературу, понимал искусство, был дружен с извест­ными русскими поэтами и писателями. Особенно любил читать стихи Фета и Тютчева. Ф.М. Достоевский советовался с ним при написании романа «Братья Карамазовы». Благодаря его участию и личным просьбам правительственная поддержка оказывалась В.М. Васнецову, П.И. Чайковскому, Н.А. Римскому-Корсакову, А.Г. Рубинштейну. Победоносцев являлся почетным членом Императорской Академии наук, почти всех российских университетов, Французской Академии и, кроме того, действительным членом Московского общества исто­рии и древностей российских, а также Императорского исторического общества. Несмотря на широкий круг общения, он тщательно скрывал свой внутренний мир от посторонних взоров, практически никогда не позволял себе говорить о своих чувствах и переживаниях. Даже в ка­честве своего личного девиза он выбрал стихотворные строки Ф.И. Тютчева:

Молчи, скрывайся и таи И чувства, и мечты свои...

Многие воспринимали Победоносцева как нудного и бездушного человека. Л.Н. Толстой в «Анне Карениной» списывал Алексея Каре­нина с Константина Петровича. Однако столь распространенный сло­жившийся образ далеко не всегда соответствовал действительности. Победоносцеву не были чужды юмор и простота в общении, легкость и эмоциональность речи.

Он совершал много, очень много добрых дел по отношению и к знакомым, и не знакомым ему людям. В своих письмах он то и дело просил передать денежную помощь остро в ней нуждающимся — будь то малообеспеченный церковнослужитель, живущий на нищен­ский оклад, или школьники, страдающие в неурожайный год от не­доедания. Победоносцев приютил в своем доме 13-летнего В. Сол- нышкина, пешком дошедшего от Владикавказа до Петербурга с целью поступить в консерваторию. Константин Петрович не только спас этого ребенка от голодной смерти, но и добился принятия его в инструментальный класс при певческой капелле.

В его сердце была «одна, но пламенная страсть» к женщине, ставшей его судьбой. Десять лет этот «ледяной человек» хранил в душе глубокое чувство к Кате Энгельгардт, дочери своего однокласс­ника по училищу правоведения. Впервые он увидел ее, когда ей было 7 лет, ему — 28. Он привязался к ней как к ребенку, играл с ней, чи­тал книги, молился, а когда она повзрослела — полюбил. Чувство оказалось взаимным. В письме к А.Ф. Тютчевой, дочери его любимо­го поэта, Константин Петрович 15 июля 1865 г. написал: «Со вчераш­него дня я жених, и невеста моя та, о ком десять лет не переставал я думать с трепетом, одному Богу сказывая глубокую мысль свою». Любовь к жене — Екатерине Александровне — Победоносцев сохра­нил на всю жизнь.

Константин Петрович всегда любил детей и, когда появлялась возможность, с удовольствием часами играл с ними. Однако чета По­бедоносцевых, к сожалению супругов, осталась бездетной и взяла на содержание младших брата (тяжело больного) и сестру Екатерины Александровны.

В течение четверти века, находясь на высоких постах, Победо­носцев стремился не оставлять без внимания ни единой сферы госу­дарственной и общественной жизни России, «объять необъятное», добровольно взваливал на свои плечи тяжелейший груз всевозмож­ных дел. Даже в 60-летнем возрасте он заканчивал свой рабочий день в 3 часа ночи, а уже с 6 часов утра вновь был на ногах.

Но в начале XX века, хотя и сохранивший железное здоровье, си­лу и остроту ума, редкостную эрудицию и блестящую память, К.П. Победоносцев воспринимался современниками как человек, без­надежно отставший от времени.

Через два дня после подписания Николаем II Манифеста 17 ок­тября 1905 г. (по мнению Победоносцева, самоубийственного для мо­нархии и России) Константин Петрович добровольно подал в отстав­ку. Он тяжело переживал революционные события, не желая мириться с грядущими переменами. 10 марта 1907 г. в возрасте 80 лет К.П. Победоносцев скончался. До конца своих дней он продолжал ос­таваться загадкой для современников. В отличие от большинства го­сударственных деятелей, как бы скрывая свою внутреннюю жизнь от посторонних глаз, он не оставил мемуарного наследия. Современники не простили ему предательства идеалов «великих реформ» прошлого царствования. Его имя и идеи были надолго преданы забвению.

 

 

Сейчас смотрят:


Русский язык богат разнообразными правилами правописания, без которых он был бы намного легче и проще, но не стоит забывать, что правильное написание вносит в текст определенный смысл. Как не вспомнит
В настоящее время, в век, когда машины выполняют сотни операций и заменяют десятки людей, встает как первоочередная проблема душевной теплоты.     Это, конечно, очень странно звучит. Вдруг рядом со сл
Михаил Афанасьевич Булгаков — мистический писатель, как он сам себя называл, а чем еще, кроме мистики и волшебства, можно объяснить прозорливость писателя, его необыкновенную способность увидеть наше
Среди тех немногих женских образов, которые встречаются в повести, наибольшее впечатление произвели на меня образы Василисы Егоровны Мироновой — жены капитана Миронова и ее дочери Маши Мироновой. Что